Александр ерофеев: если игрок не ошибается – он не играет

Александр ерофеев: если игрок не ошибается – он не играет

Защитник рижского Динамо Александр Ерофеев стал вторым Александром после Ниживия, которого после данного интервью хочется назвать просто Сашей. Саша, несмотря на довольно посредственный прошедший сезон рижского Динамо, а также некую самобытную манеру играть в хоккей как в 90-ых, показал действительно высокий уровень.

Со стороны он кажется скромным и тихим, хотя в жизни любит пошутить, подколоть, а также пугает своей честностью в ответах на любой вопрос. Пусть это интервью станет новым отправным пунктом для рижского Динамо в новый сезон.

— Обожаю смотреть фильмы, особенно из рода экшенов, – говорит Ерофеев. – Есть еще одна маленькая слабость – российские сериалы, которые довольно популярны сейчас. Если говорить о самом любимом – это старенькая кинолента Скала, а из русских – это, безусловно, советская классика: Бриллиантовая рука.

Вообще нравится футбол, биатлон, теннис. Главное, чтобы спорт, который я смотрю, был подвижным.

— Ты, пожалуй, единственный мой собеседник, который не назвал фильм Тупой и еще тупее. Легионеры постоянно говорят о нем.

Как дела обстоят с музыкой?

— Так может им там за океаном даже смотреть нечего? (улыбается) Если говорить о музыке, кстати, я не являюсь приверженцем одного жанра. Если играет что-то веселое и оно, как говорится цепляет — то я буду это слушать.

Вообще с удовольствием включаю радио, не зацикливаюсь на чем-то одном.

— Выходит, ты не капризный человек?

— Не соглашусь. В еде я очень разборчив, например. Я очень люблю пасту, спагетти разных сортов, шашлыки и настоящий стейк.

А то, что мне даже на глаза показывать нельзя, так это бобовые. Фасоль, к примеру.

— Ты довольно ясно излагаешь свои предпочтения. В детстве тоже был уверен, что будешь хоккеистом?

— А все вышло очень просто – однажды привели в этот вид спорта и мне понравилось. Дело в том, что мой отец – бывший футболист. Летом, соответственно – футбол, а зимой он с друзьями играл в хоккей.

Приятели посоветовали отдать меня на тренировки. Когда мне было двенадцать лет, я немного отыграл в футбол, и уже с приближением хоккейного сезона сделал выбор в пользу клюшки и шайбы – родители поняли, чем я хочу заниматься.

Другое дело, что в самом начале я не особо хотел быть защитником. Я все время рвался в нападение, но тренер меня приструнил.

Рассказал, в чем мои преимущества и убедил, что мне следует играть в защите.

— Считаю работу защитника на поле самой сложной.

AMNESIA: IN HARD MODE? — Amnesia Part 1


— Я бы не сказал, что она сложная. Скорее ответственная.

Защитник упустил игрока – это практически всегда будет гол. Ведь с нападающего этого не спросят, ты же понимаешь.

— Всегда интересно как формировался в детстве тот или иной игрок. Кто еще из твоих знакомых-одногодок дошел до профессионального хоккея?

— Марис Ясс, Эрвин Муштуков. А вообще начинали мы играть с Мартиньшем Карсумсом, с Лаурисом Дарзиньшем.

Потом появилась команда BHS – Хоккея школа Балдериса и Карсумс с Дарзиньшем ушли туда тренироваться.

— Ты напомнил мне про Эрвина, и у меня всплыл в голове довольно старый вопрос — волнует ли защитника перед игрой информация о том, кто же будет играть в воротах?

— По большой части – нет. С другой стороны, не бывает в команде двух голкиперов, играющих в одинаковый хоккей.

У каждого свои фишки, козыри, а также слабые места. Твой вопрос, скорее всего, о доверии к голкиперу.

Ведь понятно, что у одного сезон порой складывается очень хорошо, а у другого идет полоса неудач.

— Значит, оглядываясь на прошедший сезон, ты можешь оценить игру обоих голкиперов?

— Когда я присоединился к команде, она очень сильно проигрывала, так что место в воротах вообще мало кому доверяли. Не было такого, о ком можно сказать: Вот он — точно номер 1!.

И у Масальского, и у Седлачека были как свои ошибки, так и отличные сейвы.

— Что о последнем расскажешь? Якуб – душа компании, судя по соцсетям?

— Да, он очень позитивный. Парень легко вливается в коллектив, очень общительный.

— А ведь год назад краснел, когда к нему с вопросами подходили.

— Какой бы ни был общительный человек – ему тоже нужно время, чтобы со всем ознакомиться.

— События развивались довольно стремительно – ведь появился третий голкипер. Не до того, чтобы время на знакомства растягивать.

— Да, когда появился Делорье, была мысль, что кого-то уберут из состава. Джефф приехал на проверочный срок, и не совсем было понятно, оставят его или нет.

Как помнишь – с Эдгарсом попрощались.

— Да, спустя определенное время еще и с Пуяцем. Вы со стороны выглядели друзьями.

— Да, из самых близких друзей, что играют в хоккей – это Жора Пуяц и Леха Широков. С остальными я знаком давно, но мы, скорее, приятели, чем друзья. Больше времени за пределами ледовой площадки я проводил именно с Лехой и Жорой.

Почему рижское Динамо с ним рассталось — я не знаю. Безусловно, мы общаемся на какие-то внутренне-хоккейные темы, но до косточек ситуацию не разбираем.

До прихода в рижское Динамо я не следил за статистикой, если честно. Если что-то говорили по радио или телевидению – прислушивался, но не больше.

— Звонок с предложением присоединиться к рижскому Динамо стал неожиданностью?

— Да. Однозначно. Я совершенно не ждал этого звонка. Мне дали шанс себя проявить – я им воспользовался.

Конкретно в тот период времени я находился в Риге, тренировался, чтобы куда-то уехать. Вообще, когда позвонили, я был за рулем.

Это было сюрпризом (улыбается).

— Ты ведь играл до этого в КХЛ. Неужели не задевало такое игнорирование?

— Да, сначала было обидно, что местным игрокам не дают шанса показать себя в латвийской команде. Другое дело, что на этом недоумение заканчивалось. Если местные не смогли заиграть в рижском клубе – значит так и должно быть.

У каждого своя судьба.

— Но ведь такая же история и со сборной Латвии. Что случилось?

— Пока Олег Знарок был главным тренером сборной Латвии – я был в составе. Затем у меня случилась неприятность – операция на плече.

Немного позже тренер сменился и он, видимо, решил, что я не подхожу к его системе игры. Меня не пригласили.

— Зато пригласили нападающего Берзиньша. Потому как, какой-никакой, а центр.

На мой вопрос об этом игроке Нолан отмахивался, очень искусно обходил его.

— А ты задавай вопросы чаще. Вот как задают их Псаки – в лоб! (смеется)

— Значит, ты считаешь, что у всего есть свой черед? Первый твой опыт за пределами Латвии тоже?

— Да, я как раз отыграл сезон в лиепайском Металлурге и отправился в Sioux Falls Stampede, попал в программу House Family. Сказать, что я не знал английского – это мало.

Два-три слова вертелось в голове, но на этом, пожалуй, было все. Должен признать, что приехал в Америку довольно поздно – мне было около 20 лет.

Поэтому когда я в первый день проснулся в американской семье, они пытались выведать, что же я вообще ем и что можно приготовить на завтрак. Сейчас забавно вспоминать, как они с помощью словарей и картинок со мной общались.

Семья была здоровская, это точно. Потом меня отправили в миграционную школу учить английский язык — возили все, кто мог: члены американской семьи, иногда даже сам тренер.

Все было схвачено, хорошо спланировано.

— А расскажешь о первом тренере? Который появился уже в твоем сознательном возрасте.

— Наверное, это был Сергей Стасиков. А потом мы с ребятами перешли к Игорю Смирнову.

Они вместе, по половинке, снимали лед – и в зависимости от года рождения дети поступали к одному или другому тренеру. Именно какой-то внутренний огонь и любовь вывел во мне Игорь Смирнов. А вообще я очень благодарен Олегу Знарку за то, что смог с ним поработать в сборной.

Было интересно.

— А вообще ведь очень много зависит от того, с кем в пару тебя поставит тот или иной тренер. Кого в сборной и в клубе считаешь своим самым удобным партнером?

— Считаю, что моим лучшим напарником в сборной стал Кришьянис Редлихс в 2009-ом году. У нас было полное взаимопонимание, соответственно и результат следовал такой же.

А что касается клуба, я даже не вспомню, наверное. Дело в том, что если играешь в России – нет уверенности в своем напарнике завтра или послезавтра.

В любой момент тебя или его сменит другой защитник по настоянию тренера.

— Выходит, что в России все намного суровее.

— Просто у игрока нет права на ошибку. Ошибся один раз – тебя поменяли как перчатки.

— Тоже самое происходит и с тренерами в российских клубах.

— Это можно понять – от тренера ждут результата. Там слишком много платят за ожидание. В своем большинстве там не принято из года в год выстраивать результат.

Система и политика совершенно другая.

— Но ведь у тебя сложилось определенное впечатление о других странах? Например, о Чехии, Словакии?

— Да, кстати, в Попраде я был с Мартиньшем Ципулисом. И там подучил язык. Не скажу, что знаю его очень хорошо, а, скорее всего, некую смесь словацкого с чешским. В силу того, что меня понимали Юрчина, Седлачек и Хосса — у меня нормально получается (улыбается).

А что конкретно о впечатлении — меня всегда больше тянуло в российский чемпионат. Поэтому я был рад попробовать себя в Нефтехимике и Новокузнецке.

Вообще сейчас нет такого, что хоккеист располагает 3-5 командами, чтобы выбрать, куда отправиться.

— А есть такое место, куда бы ты поехал играть в самом крайнем случае, от безысходности?

— Это казахстанский чемпионат. Вообще, если говорить о возможности латвийцев играть в КХЛ – ситуация довольно щекотливая. Не секрет, что латыш, играющий в КХЛ не в рижском Динамо — это определенный уникум.

Он считается легионером, т.е. его выбирают вместо кого-то из северной Америки или т.д. Поэтому если ты хочешь играть в КХЛ с латвийским паспортом – ты должен быть молодцом.

На мой взгляд, ты очень хорошо вписался в команду в прошедшем сезоне. Был лучшим.

— Я бы не стал так опрометчиво называть себя лучшим. Все ошибаются.

Если игрок не ошибается – значит, он не играет. Запомни это выражение (улыбается).

— Тогда ошибки и тренеру начисляются.

— Здесь уже мне сложно комментировать. Если говорить о прошедшем сезоне, то латвийская тройка в виде Аболса-Ниживия-Анкипанса искала возможные ключи воздействия на ребят. Очень много экспериментировала. Они очень долго не могли принять тот результат, уходящий в минус.

Тренерский штаб был хороший, молодой. Всегда и всему можно научиться.

Я считаю, что это самая главная философия. Всегда есть к чему стремиться! На Аболсе лежала огромная ответственность, поэтому он был жестким тренером.

Я был очень рад видеть Сашу Ниживия на тренерском месте, хоть и мне казалось, что еще совсем немножко, но он поиграет в хоккей.

— Совпало так, что в команде поиграл и младший Аболс – Родриго.

— У парня действительно большое будущее. Он будет рваться и идти вперед, это видно.

— На фоне этого молодого и талантливого парня было видно, что нет такого папы среди игроков, который приструнит, даст совет, соберет команду в кулак.

— Да, все знали и знают, что без Озолиньша потерялся капитан. Его попросту не было. Исполнители данной роли были, но капитана не было.

Очень надеюсь, что капитан появится. Самое интересное, что когда оставалось около 10-15 игр в минувшем чемпионате КХЛ, ни у одного игрока рижского Динамо не было мыслей доиграть сезон.

Нет и еще раз нет! Нам не хватило чего-то крохотного, но очень ценного. Быть может, сплоченности.

Мы понимали, что каждая игра стоит нам плей-офф.

— А на что бы ты обратил наше внимание? Где была помарка?

— Считаю, что если покупаются легионеры, то они должны быть на голову выше в мастерстве, нежели местные игроки. Понятно, что затрагивая эту тему, можно втянуть вообще отношение к хоккею в стране, однако я не совсем об этом.

Легионеры должны вести команду вперед в переломный момент. Тогда они легионеры.

Зачем нужны они, если местные могут точно также пропускать или не закрывать зону?

— На этом риторическом вопросе, что ты пожелаешь болельщикам рижского Динамо?

— Ребята, не падайте духом! Будьте верны нашей команде, болейте за нас!

А мы в свою очередь постараемся вас не подвести.

Читать о спорте еще…

Читайте также: