Масальскис: команда не добьется успеха, если хотя бы один хочет побыстрее закончить сезон

Масальскис: команда не добьется успеха, если хотя бы один хочет побыстрее закончить сезон

В самый разгар плей-офф КХЛ корреспонденту Allhockey.ru Елизавете Алферьевой удалось встретиться с одним из самых значимых игроков для сборной Латвии – голкипером Эдгарсом Масальскисом. В очень приятной беседе открылось много нового: почему о нем так долго не было новостей, как обстоят дела с его здоровьем, почему же все-таки с ним рассталась Югра и в чем причины успеха рижского Динамо.

Очень хочется начать с того, что тебе действительно по душе, кроме хоккея.

– Мне нравится играть в гольф, и это очень стандартно для хоккеиста. По душе рыбалка, игра в теннис, если есть возможность, конечно.

У нас часто льет дождь, поэтому не всегда получается сыграть. Еще мне очень нравится ходить по грибы, гулять в лесу – это самая настоящая релаксация.

Я живу в Икшкиле, поэтому все очень близко. А если смотреть что-то из спорта, то это, скорее всего, футбол – чемпионат мира, европейский чемпионат.

Формула-1 тоже очень нравится, причем особое предпочтение отдаю Red Bull.

– Куда же хоккей пропал?

– Тоже слежу, но это почти всегда хайлайты в КХЛ. Почему не интересуюсь так сильно НХЛ?

Она меня не касается, хотя раньше интерес к этой лиге был. У меня даже фаворит был – Монреаль Канадиенс.

– Необычный выбор, как по мне.

– А потому что там играл Патрик Руа. Когда я был маленький, мне очень нравилось следить за его достижениями.

– Выходит, с детства хотел быть хоккеистом.

– Мне хотелось стать голкипером – я сразу попросился в ворота. А возвращаясь к топу НХЛ – пусть будет Монреаль, Сан-Хосе, ну и Колорадо. Выбор клуба всегда зависел от того, играли ли там наши местные хоккеисты.

За последними двумя клубами много следила вся Латвия, думаю. А, кстати, в свое время мне приглянулся и Детройт, в какой-то момент этот клуб был очень сильный.

Те старые звенья, созданные из русских игроков, были действительно на загляденье.

Супергол забивает команда \


– А кому в КХЛ отдашь сейчас предпочтение?

– Знаешь, очень сложно кого-то выделить. Честно говоря, я следил за результатами Югры, мне было интересно, как у них пойдет дело дальше. С точно таким же интересом смотрел матчи московского Динамо.

Я очень удивлен, что они выбыли из борьбы за Кубок Гагарина, мне казалось, что они возьмут его три раза подряд. Их состав настолько глубок, что даже нет сомнений: игроки данного клуба понимают, что от них просят.

Они до последнего выучили все тактические схемы, а их самоотдаче и упорству можно только позавидовать. Я думаю, Знарок и Витолиньш создали хоккейный клуб, в котором играют по их системе.

Команда знала, чем заниматься, и у нее была цель.

– Тогда что же ты скажешь о нынешнем Локомотиве?

– Ну, видишь, Воробьев ушел, и команде стало легче. Перемены пошли на руку команде, но нужно и обратить внимание на то, как Воробьев хорошо подготовил команду физически, и теперь в плей-офф они находятся в хороших кондициях.

Я знаю, насколько сложно играть под его руководством, совсем недолгое время я был в сборной, когда Воробьев был главным в сборной Латвии. Разговаривая с Микелисом Редлихсом и Янисом Спруктсом, понял, насколько им сложно.

Ребята были очень ограничены в тактическом смысле, вся команда очень устала от той дисциплины, которую подавал Воробьев. Сейчас тренер сменился – команда будто освободилась от чего-то тяжелого.

Как наши латыши, так и вся команда показывают результат.

– Многие ругают Воробьева…

– Так дело не в том, что он плохой тренер, просто играть у него тяжело. Если он не находит игроков, которые готовы вникать в его систему и в его тактику, то у этих ребят и у всей команды там дело не идет.

– Но, наверное, дисциплина Воробьева не запрещала иметь ритуалы перед выходом на лед. У тебя такие есть?

– В принципе, нет. Все очень обычно: выпить кофе, хорошо выспаться, не есть очень много на обед. Все очень однообразно – не разговариваю ни с кем перед игрой, настраиваюсь на грядущий матч.

Вот, например, коньки. Я лично уверен, что всегда надеваю правый конек, хотя сам не зацикливаюсь на этом.

В день игры колу не пью, а так люблю ее. Воду-то пить все время тоже тяжело.

Все очень просто: курица, макароны, салат.

– А ты говоришь, мол, легкое на обед!

– Да, но энергию-то надо откуда-то брать (улыбается).

– У тебя красивый шлем, расскажешь о нем?

– На нем тема герба Латвии, львы, и есть еще силуэт города Риги. А в последнем шлеме, в котором я сейчас играю, есть львы, но они из мультфильма Мадагаскар. У меня дети дома, и я часто смотрю с ними мультики – мне нравится.

На затылке мой номер и имена моих детей и жены.

– Вернемся к хоккею. Заинтересовала твоя первая игра в России, за Сибирь в 2002 году.

– Знаешь, так случилось. Новосибирск проводил сборы в Лиепае, а я в то время как раз играл за Металлург.

Мы играли с новосибирским клубом, и я оставил о себе хорошее впечатление. Команда пригласила меня с собой, и я поехал готовиться вместе с ними к сезону.

По правде говоря, я был очень удивлен, очень рад, что меня взяли в таком возрасте, и мой сезон начался там. В итоге не сложилось – не хватило опыта на тот момент.

– Да, тебя как-то после этого всего унесло в Чехию.

– А там тоже вышло немного похоже на историю с Сибирью. Дело в том, что мне дали сыграть матч на чемпионате мира, я его отыграл хорошо, и уже на следующее утро мне позвонили и спросили, не хочу ли я отправиться в чешский клуб. Конечно же, я хотел и с удовольствием согласился.

Это была Экстралига, там тоже вначале все шло хорошо, но понемногу я стал играть хуже, да и у команды не шло так, как хотелось бы. Они меня поменяли в другую команду, где я хорошо доиграл сезон.

Эти ранние годы – обычная нехватка опыта игры за границей.

– Но ведь именно такие опыты строят карьеру любого хоккеиста, не только вратаря.

– Да, потому что через все это нужно пройти, а только потом делать выводы. Есть люди, которые могут с первого дня без опыта с новой командой играть. Но у меня так не получилось, пришлось поездить, поиграть в разных лигах, по уровню вообще не похожих друг на друга.

Я набрался опыта, и только потом стал нормально играть.

– Если смотреть за твоей статистикой, ты очень хорошо стартанул на ЧМ, после сезона в Белоруссии.

– Вообще я бы вспомнил другое время, после чемпионата в Москве. В принципе, именно тогда я стал первым вратарем и сыграл все игры до последнего ЧМ. А в Белоруссии впервые почувствовал себя первым вратарем.

Это было после неудачного сезона, а в Европе нигде я команду не нашел, и один агент из Латвии предложил мне поехать попытать свою судьбу именно там. Нас было четверо: я, Ципулис, Микелис Редлихс и Леша Широков.

В такой компании складывалось ощущение, что мы были как будто дома, все были дружны. Приятно было быть лидерами команды, сплоченными, на полнейшем позитиве. Это было в городе Жлобин, в котором, кроме как быть на стадионе, делать нечего.

Именно там мы обрели невероятную уверенность, тащили за собой команду.

– С Россией у тебя много связано – особенно много осталось и в Альметьевске.

– Да, это было время после Чехии, и туда я уехал, потому что хотел поменять что-то в своей жизни. В Чехии было как-то не так, в Ригу ехать не хотелось, потому что я всегда считал, что у нас уровень не настолько велик, чтобы все время сидеть на одном месте.

Придерживался и придерживаюсь мнения, что нужно всегда расти, искать что-то другое, вот и решил поехать за опытом, другими обстоятельствами. Меня снова пригласили – начинал второй сезон в Чехии, но приехал новый вратарь из НХЛ – Чехманек, и команда предложила мне съездить в Россию.

Я согласился – мне это было интересно, потому что это был первый полный год в России. У меня там даже сын родился. Очень хорошие воспоминания, тогда моим тренером был Гимаев.

Если вспоминать то время, то да – было глухо, город небольшой, но там для хоккея было создано все: хорошая база, стадион, очень много летали на самолетах, а не ездили в автобусах. Что еще надо, чтобы хорошо играть? База, арена, самолет, хорошее проживание.

Для хоккеиста, который хочет играть, удобно будет везде, хотя конечно, приятнее быть в новых помещениях с баней, с бассейном, большим тренажерным залом.

– Вроде бы в последнее время условия почти везде хорошие. Так почему же многие хоккеисты пропускают чемпионат мира?

– Я не знаю, у каждого свои причины есть. Я не из них – уже двенадцать лет подряд я езжу со сборной и могу сказать, что это очень сложно. Вот знаешь, если бы у меня родился сын перед чемпионатом, я бы не поехал на него.

Я думаю, что семья на первом месте, вот и многие ребята на ЧМ не ездят – у кого-то семья, травмы или просто хочется отдохнуть от клубного сезона. Выходит, что деньги ты не зарабатываешь, но еще два месяца играешь в хоккей.

Это тяжело, особенно после того, как ездишь много лет подряд. Я никогда не критиковал тех, кто не едет.

Это выбор каждого человека.

– Перейдем ко второму сезону с Шуплером.

– Каждый тренер руководит по-своему и у каждого есть свои методы. Я даже не могу придумать, что сказать о Юлиусе, потому что я вратарь.

Я либо чувствую, что ко мне есть доверие, либо его нет.

– Да, в то время тобой занимался Сергей Наумов.

– В то время тренером был он, а Шуплер был именно главным тренером. Понимаешь, что думают о тренерах? Либо он хороший, либо он плохой. А все вытекает лишь из одного – игрок играет больше времени – тренер нравится, а если мало, то плохой.

Отговорки всегда похожие – не любит, мол, мало дает играть.

– Удивительно, но вот Раутакаллио, которого ты не застал, никогда не получал плохих отзывов от самих хоккеистов.

– Разве можно утверждать, что в КХЛ есть плохие тренеры? Нет, просто есть симпатии с обеих сторон. Просто иногда не нравятся мелочи типа собраний или что-то похожего на это.

Мы все профессионалы, и кто твой тренер – не имеет особого значения. Он просто есть, и ты должен делать так, как он велит.

– А следишь за достижениями Аболса? Ведь за Югрой наблюдаешь.

– Я слежу за достижениями Динамо Рига. Тренер один не может ничего, и успех этого сезона – сплоченная команда. Здесь не только Аболс молодец или Телльквист, а все вместе, однозначно.

Весь тренерский штаб, руководство, игроки, обслуживающий персонал, болельщики – результат такого скачка вверх. Это прекрасный пример, когда люди имеют общую цель, и пассажиров в команде нет.

Не будет большого шага вперед, если хотя бы один хочет побыстрее закончить сезон.

– А расскажи, как ты так уехал в Ханты-Мансийск?

– Получилось так, что у меня был хороший сезон в рижском Динамо, я просил лучших условий, но мне их не предоставили. Да, они улучшили контракт, но когда тебе предлагают что-то еще более выгодное и интересное, захотелось расти, сыграть в российском клубе КХЛ.

В первую очередь, хотелось доказать самому себе, что я это могу. Это не только финансы, а желание уехать, попытать судьбу.

– Страшно было лететь в Ханты-Мансийск?

– Было. Сейчас все знают, где это, потому что команда играет уже четыре года, но когда мне сказали, что у меня есть возможность уехать туда, я испугался, честно.

Я даже не знал, где это, потом понял, что там холодно, что это далеко, да и когда переходишь в новый клуб – это всегда проблемы. Да, они были связаны с бытом, потому что организация была новая, и всему приходилось учиться с нуля.

Я скажу так – они очень быстро смогли поднять команду на высокий уровень.

– Но ведь ты и в запасе посидел.

– Каждому вратарю хочется сыграть намного больше, но один не может быть всегда. Я понимаю, что нужно отдохнуть, но все-таки там мне хотелось иметь больше игр.

Да, Миша Бирюков был мне конкурентом. Я ехал туда как первый вратарь, но отыграл меньше времени, чем хотел. Несмотря на это, тренера мне доверяли.

Мне предлагали остаться, то руководство я устраивал.

Так что же случилось после третьего сезона?

– Очень тяжело сказать, потому что я, если честно, до конца не понял и не знаю, почему со мной не продлили контракт. По большому счету, мне ничего не объяснили.

Наверное, сказался тот факт, что я хотел успеть на ЧМ и спешил сделать операцию на мениске, которая в принципе не является существенной. Вот сезон закончился, мне еще нужно было там остаться, но я попросился домой сделать операцию.

Хотелось успеть на ЧМ и, скорее всего, это как-то повлияло на всю дальнейшую историю. Еще один важный фактор – команда не попала в плей-офф, вот руководство и захотело перемен.

– А что за интервью вышло, в котором ты сказал, что больше не смотришь на КХЛ так серьезно.

– Прошлым летом я думал только о КХЛ, после того как казалось, что не буду играть в Ханты-Мансийске. Агент узнавал о других клубах, и я понемногу стал осознавать, что с этой лигой вообще может не получиться.

В общем, случилось так, что я надеялся на КХЛ слишком долго, и это мне испортило сезон – нигде не подписался. Конечно, был и не совсем удачный старт на ЧМ, на который я так хотел успеть (смеется).

Поспешил и не до конца вылечил колено, надеясь, что смогу играть в такой форме. Как оказалось – не потянул.

– Расскажи, почему в последнее время в прессе так много слов о том, что у тебя постоянные травмы?

– Конечно, у меня были какие-то травмы, но слишком часто пишут про меня то, что не совсем является правдой. Тот же Шепелев после сезона ответил на вопрос о том, почему со мной не был продлен контракт. По его мнению, я оказался травматичным.

Я это прочел лишь в интервью, хотя мне об этом ничего не сказали. В итоге сам про себя прочел, что травматичный. Мне кажется, что это глупость.

Я в последнем сезоне не пропустил ни одной игры из-за травмы или болезни. Даже когда порвался мениск, я доиграл сезон и только по его окончании попросился вылечить травму.

Вообще, порванный мениск – это настолько частое явление в современном хоккее, что не считаю это чем-то страшным. Короче говоря, одно наложилось на другое: в интервью было сказано, что я травматичен, на ЧМ сыграл не так, как хотел и как ожидали.

Летом не особо правильно искали команду – полагались на КХЛ. В итоге я остался без работы, а когда мы играли со сборной России, я получил сотрясение мозга.

Сезон получился скомканный, в прессе то и дело мелькала информация лишь о травмах.

– Зато форму на ОИ ты набрал прекрасную.

– Это случилось не внезапно, я просто отдохнул от хоккея, очень долго тренировался сам. Сначала меня тренировал до ноября Артурс Ирбе.

Уже после этого мне казалось, что я хорошо играю, когда против нас выступала сборная России. Я знал, что могу хорошо выступить, буду хорошо играть и просто нужно кому-то доказать, что никакие надуманные травмы не испортят качество моего хоккея.

Не вылеченное до конца колено сказалось на впечатлении от ЧМ, вот я и усиленно тренировался. Столько времени на льду индивидуально я еще никогда не проводил.

Да и желание доказать и показать себя было огромным – результат на ОИ говорит сам за себя.

– Сейчас ты в активном поиске нового клуба, как я понимаю.

– Да, в Попраде, думаю, были бы рады меня видеть и в следующем сезоне, но я ищу клуб. В КХЛ сейчас решается вопрос о лимите на легионеров, он меня, все-таки, затрагивает.

Знаешь, у каждой стороны есть свои аргументы и своя правда. Считаю, что нельзя уменьшать количество легионеров, потому что в каждую команду приходят легионеры на конкретные позиции, и слабых легионеров там быть не может.

Это улучшает уровень лиги и то, что с этим вопросом не могут определиться так долго, мешает командам сформировать костяк на следующий сезон.

– Тебя это касается напрямую.

– Конечно, я же в России импорт, и пока там не определятся с количеством, предложений никаких не будет.

– Но ты же оптимист.

– Я – да. Очень надеюсь, что не получится так, как в этом году.

Я не буду загадывать, а просто реально готов к любым раскладам.

Читать о спорте еще…

Читайте также: