«Нас приперли к стенке, и терять нам было уже нех**…»

"Нас приперли к стенке, и терять нам было уже нех**..."

В 1972 году хоккей вписал себя в мировую историю. Две команды. Две страны. Одна цель: победить любой ценой.

Победу одержала Канада, но СССР доказал свою мощь. Суперсерия 72-го года, восемь матчей по всей Канаде и в Москве, по-прежнему остается знаковым событием не только в хоккейной истории, но и в общественно-политической жизни России и Канады.

В честь 40-й годовщины этого события The Hockey News расспросил ветеранов канадской сборной о событиях тех дней как на льду, так и за его пределами. Это не может не быть интересно и нам, поэтому Allhockey.ru публикует эту статью Адама Прото в переводе Андрея Осадченко.

Пролог
В середине августа 1972 года сборная Канады, ведомая в бой менеджером Аланом Иглсоном и тренерским тандемом Гарри Синден — Джон Фергюсон, пригласила на сборы в Торонто 35 игроков НХЛ (за исключением звезд ВХА).
Фил Эспозито: Нас назвали сборной Канады, хотя я был с этим не согласен.

Я на первом же командном собрании заявил, что мы должны были называться сборной НХЛ, поскольку к турниру не были допущены Бобби Халл и Горди Хоу.
Рон Эллис: В качестве заманухи нам сказали, что все те, кто приедет на сборы, сыграет как минимум одну встречу в серии.

В штабе сборной, да и вообще по всей Канаде, были уверены, что мы выиграем львиную долю игр, если вообще не все. А при таком раскладе варьировать состав было бы просто.

В итоге все оказалось совершенно не так, потому что русские были на высоте. Поигравший в НХЛ Билли Хэррис по завершении карьеры стал тренером сборной Швеции. Это было как раз незадолго до этой серии.

Он был единственным, кто говорил, что у сборной СССР есть шансы на победу. Он прекрасно знал, насколько они сильны, но его никто не слушал.

Серж Савар: Я помню, как известный монреальский колумнист Ред Фишер написал заметку, в которой утверждал, что мы не проиграем ни одной встречи. Да и наши скауты твердили нам, что у них не было никаких шансов.

И мы поверили им.
Игра 1. Монреаль. 2 сентября.

Канада — СССР 3:7
Сборная Канады забросила первые две шайбы, но не смогла совладать с решительными и техничными игроками сборной Советского Союза. Матч завершился победой последних со счетом 7:3 на глазах у ошеломленной публики, собравшейся в тот вечер на трибунах Форума.

Fortnite with Ninja | Overtime 3 | Dude Perfect



Бобби Кларк: Мы вообще были не готовы к первой игре. Даже близко.

Род Жильбер: На первую смену в Форуме я вышел в тройке с Жаном Рателлем и Виком Хэдфилдом. Мы отыграли где-то минуты полторы-две.

Вернувшись на скамейку, мы переглянулись, и я спросил Жана: Слушай, ты хоть раз к шайбе прикоснулся? А он мне: Не-а, а ты? А я тоже ее ни разу не тронул.

Из нашей тройки до нее вообще никто не добрался – они нас к ней просто не подпускали. Я и сам в детстве так делал, а тут все наоборот было.
Пэт Стэплтон: Игроки, не попавшие в заявку, смотрели матч с трибуны.

Болельщики нас узнали. Подходили к нам и спрашивали, мол, что это такое? Что там вообще происходит?

Я был в таком же замешательстве, как и они.
Род Жильбер: Я пригласил на эту игру свою семью и брата Джона. После матча он подошел ко мне и спросил: Что это было?

Я ему ответил: Ты игру не видел что ли? Они классно играют! На что он мне сказал: Нет, ничего подобного.

Вот что я тебе скажу – это вы играть не умеете. Более того – вы позор нации. Все до единого! Я сказал: Джон, ты давай-ка полегче. Это не последний матч был.

Мы все исправим. Люди были очень расстроены.

Бобби Кларк: Надменность исходила не от канадского народа, а от нас самих. Синден предупреждал нас об этом, а мы все равно плохо подготовились.

Когда нас позвали на сборы летом, мы ныли и жаловались, а потом нам надрали задницу и нам стало страшно. Мы разозлились на самих себя и перепугались насмерть.

Игра 2. Торонто, 4 сентября. Канада — СССР 4:1
Канадцы отыгрались за поражение в дебютном матче – 4:1.

Тем не менее игроки сборной СССР вновь не давали им спуску. Несмотря на ничейный счет в серии, сборная СССР, которую вел за собой звездный крайний форвард Валерий Харламов, произвела огромное впечатление на игроков канадской команды.

Брэд Парк: Харламову было пох** на всё и всех. Он творил, что хотел, и никого не боялся. Когда он чувствовал, что его хотят ударить – он бил первым.
Бобби Кларк: Их лучшим игроком был Александр Якушев.

Я часто сходился лицом к лицу с Александром Мальцевым по ходу этой серии, и он был еще тем сукиным сыном – очень трудно было против него играть. Когда все закончилось, я подумал: Блин, вот это хоккеистище!

Фил Эспозито: Лучшим игроком у них был Александр Якушев, а никакой ни Харламов или Владислав Третьяк. Здесь даже никаких сомнений быть не может. Он был ростом 193 см и весом 95 кг и при этом катался быстрее ветра. Мы все его боялись. Он мне напоминал Бобби Халла.

Только он был больше, чем Бобби.
Серж Савар: Я считаю, что лучшим у русских был Харламов. Якушев же был просто отличным игроком. Мне кажется, что у него было много общего с Жаном Беливо.

Большой, высокий и техничный парень, и при этом совершенно не грубый игрок.
Игра 3. Виннипег, 6 сентября. Канада — СССР 4:4

Канадцам удалось перенести победный запал из Торонто на Виннипег Арену, и после первого периода они вели 2:1. Тем не менее сборная СССР не пала духом, и матч завершился вничью 4:4.
Тони Эспозито: Наша главная ошибка заключалась в том, что мы недооценивали соперника.

Я всегда был в хорошей форме. Тем не менее, мне кажется, я не был готов на психологическом уровне к серии плей-офф в разгар лета.

Рон Эллис: Для меня самой важной игрой в серии была встреча в Виннипеге. Мы вели 4:2 за две минуты до конца второго периода, но русским удалось забросить две быстрые шайбы и сравнять. Выиграй мы этот матч, в Ванкувер полетели бы уже с совершенно другими мыслями в голове.

Но поскольку мы сыграли вничью, русские поверили в то, что они смогут обыграть нас в Ванкувере и выиграть серию.
Игра 4. Ванкувер, 8 сентября. Канада — СССР 3:5

Разочарованная публика Пасифик Колизеум освистывала канадскую сборную, а потом и вовсе загудела еще пуще, когда финальная сирена зафиксировала победу советской команды 5:3.
Пит Маховлич: Я эту игру с трибуны смотрел.

Освистывать нас начали на 10-й минуте. Я тогда подумал про себя: Эти люди не понимают, что происходит.

Не понимает этого и вся Канада. Они просто не понимали, насколько классно играли русские. Они считали их любителями. А они подходили к хоккею более профессионально, чем мы.

Бобби Кларк: Матч в Ванкувере был худшим для нас в серии. Причем с большим отрывом.

У нас абсолютно не было сил, и мы играли совершенно недисциплинированно. В этом конкретном матче мы были г**ном, а не командой.
Ж-П Паризе: После этой игры я подумал: Господи! Я вообще не уверен, что мы можем их обыграть.

И сможем ли мы восстановиться? После этой встречи все стало куда более значимым.

Взбешенные поражением ванкуверские болельщики свистом проводили свою сборную со льда. В своем легендарном послематчевом интервью Фил Эспозито обвинил канадских болельщиков в том, что они не поддерживают свою команду.
Брэд Парк: Мы тогда и не слышали речи Фила.

Но я рад, что он все это сказал. Это немного открыло глаза канадским болельщикам.

Стэн Микита: Лучшего времени для этой тирады и придумать было нельзя. Я никогда в жизни, кроме этого случая, не аплодировал Эспозито (смеется).

Это была лучшая речь, которую мне когда-либо доводилось слышать.
Фил Эспозито: Один парень мне как-то сказал, что у англичан есть знаменитая речь Уинстона Черчилля, у американцев есть обращение Линкольна, а у канадцев самую знаменитую речь произнес хоккеист.

Я тогда ответил: Ух ты! Какие же х**вые у нас политики!
Бобби Кларк: Большинство из нас услышали о поступке Фила только через день.

Его слова пошли на пользу не только команде, но и ему самому. Нам нужен был лидер. А после этой речи он фактически взял эту роль на себя.

Шведский эффект – недельный перерыв между четвертой и пятой играми позволил измотавшейся канадской сборной отдохнуть в психологическом плане и подготовиться физически в товарищеских матчах против сборной Швеции. Этот перерыв также позволил команде сплотиться и привыкнуть к европейским площадкам.

Род Жильбер: В Швеции мы по-настоящему сплотились. Мы провели два матча против очень сильной шведской сборной. И поверьте, они были так же сильны, как и русские.

Для нас это был хороший опыт. Эти матчи на многое открыли нам глаза.
Брэд Парк: Мы уезжали из Канады без какой-либо уверенности в себе. Но в Швеции нас ничто не отвлекало.

Мы были единственным, что у нас было друг у друга. Шведы играли на победу, а наша задача была набрать форму.
Тем временем давление на канадскую сборную возрастает, и игроки начинают понимать, что эта серия уже не просто хоккей, а де-факто референдум свободы против коммунизма.

Рон Эллис: Когда мы улетали из Торонто в Швецию, в аэропорту не было ни души – ни болельщиков, ни прессы. Мы тогда чувствовали себя так, будто мы были на войне, где есть только мы и есть они. Никто не хотел иметь с нами ничего общего.

Все отвернулись от нас, потому что считали, что мы проиграем. Нас ненавидели наши собственные болельщиками, а пресса лишь смеялась над нами. И вот тогда я неожиданно понял, что мы ввязались в нечто куда большее, чем просто хоккейная серия.

Бобби Кларк: Наше положение перед отъездом в Россию было как раз таким, находясь в котором, на мой взгляд, канадцы выдают самые блестящие результаты. Нас приперли к стенке и терять нам было уже нех**. Когда им нечего терять, канадцы творят чудеса.
Игра 5. Москва.

22 сентября. СССР — Канада 5:4

Первый из четырех матчей в Лужниках обещал стать удачным для канадской сборной – после двух периодов счет был 3:0 в ее пользу. Сборная Советского Союза смела все на своем пути в третьем периоде и выиграла 5:4, после чего канадцы оказались в шаге от поражения в серии.

Кленовые уже не могли позволить себе не только проиграть, но даже сыграть вничью даже один из оставшихся трех матчей. Но даже в эту минуту прослеживались положительные моменты.
Брэд Парк: Понятное дело, мы были в шоке.

Но в этой встрече мы впервые в серии мы контролировали игру на протяжении долгого времени. Мы навязывали сопернику свою игру, а не отвечали на его.

К тому же физподготовка начала давать свои плоды.
Игроки канадской сборной увидели мельком жизнь в Советском Союзе и, мягко говоря, не впечатлились.
Тони Эспозито: Я тогда побаивался их.

Все-таки сверхдержава как-никак. Но потом я посмотрел на это изнутри и понял, что по уровню жизни это скорее страна третьего мира. Я видел женщину с метлой, подметающей улицу. Метла состояла из трех веток, привязанных к палке.

Род Жильбер: Я никогда не видел столь серьезных и депрессивно выглядящих людей. Все были одеты в серое и черное.

На улицах люди никогда не смотрели друг другу в глаза. Они постоянно оглядывались назад и никогда не улыбались.
Русские продолжали сводить канадцев с ума различными приемами. В их московский отель звонили хулиганы, а время тренировок без предупреждения сокращалось.

Но это были только цветочки.
Брэд Парк: Мы везли с собой свою еду. Стейки по-нью-йоркски и так далее.

Так вот когда нам подавали еду, то от того же стейка оставалась только половина. Куча наши вещей просто пропала без следа.

Пиво наше, например, пропало. Расстроились ли мы? Еще как!
Фил Эспозито: Большинство парней даже не расстроились из-за того, что пропали их вещи.

А вот пропажа пива их всех сильно задела. У нас на место должно было прибыть 350 ящиков пива, и половина из них пропала.
Игра 6. Москва.

24 сентября. СССР — Канада 2:3

Начиная с шестого матча спорное судейство начинает играть одну из ключевых ролей в серии. Немецкие судьи Йозеф Компалла и Франц Баардер выписали канадцам 31 минуты штрафа, в то время как игроки сборной СССР получили всего четыре.

Однако Канада блестяще играет в меньшинстве, и во многом за счет этого и игры вратаря вырывает победу 3:2.
Бобби Кларк: Судейство, мягко говоря, было плохим. Мы привыкли критиковать арбитров НХЛ, но они работают на гораздо более высоком уровне, чем они тогда работали там.

Это продолжается до сих пор, кстати.
Ж-П Паризе: Подсуживание в их пользу было просто возмутительным.

Я до сих пор не понимаю, как нам удалось вытащить тот матч. Вот честно.
Тем временем вражда между двумя командами разгорелась со страшной силой.

Фил Эспозито: Я их помощника главного тренера Бориса Кулагина прозвал Хохотушкой. То и дело проеду мимо их скамейки и крикну ему: Привет, хохотушка!

Михайлов, Петров и Якушев сидели и улыбались, потому что понимали, что это был сарказм. А он на меня просто смотрел. Он меня понимал. Я уверен, что этот жирный сукин сын меня понимал. Он знал, что мне на него плевать.

Нам нужно было показать свою силу, о чем я ребятам в раздевалке тогда и говорил.
Игра 7. Москва. 26 сентября. СССР — Канада 3:4

Все еще прижатые к стенке канадцы вырывают победу 4:3 во многом благодаря двум голам Эспозито. Канадцев поддерживают три тысячи болельщиков, перелетевших океан, а также тысячи писем и телеграмм с родины.

Пит Маховлич: Нам стали приходить письма от тысяч канадцев из самых разных уголков нашей прекрасной родины. Мы обвесили ими нашу раздевалку и подтрибунные коридоры арены, словно обоями обклеили.
Ж-П Паризе: У меня до сих пор сохранилась часть тех телеграмм.

Это было отменное чтиво.
Фил Эспозито: Болельщики даже представить себе не могли, как мы нуждались в них. Мы чувствовали себя так, как будто они поддержат нас в любую минуту.

Я даже не скажу вам, сколько этих телеграмм я прочитал. Я старался прочитать столько, сколько только мог.

Игра 8. Москва. 28 сентября. СССР — Канада 5:6

Канадская сборная, и без того имевшая ряд нареканий к судейству, пришла просто ярость, когда судьи выписали ей несколько неоднозначных удалений. Особые претензии были к Компалле, который заменил в последнюю минуту шведского арбитра.

Паризе удалили до конца матча в первом периоде, когда тот дважды замахнулся на Компаллу, выписавшего штраф за атаку игрока, не владеющего шайбой.
Ж-П Паризе: Подъезжает ко мне Компалла и говорит: Две минуты. Атака игрока, не владеющего шайбой.

Я ему говорю: Так шайба же у него была!. А он мне: Десятка за неспортивное сверху. Мне за всю карьеру никто никогда дисциплинарный штраф не выписывал, не говоря уже о матч-штрафе, а тут такое! В общем, я вспылил.
Фил Эспозито: Удаление Паризе – это просто нечто уму непостижимое.

Сборная СССР вела 5:3 после двух периодов. Однако Айвен Курнуайе и Фил Эспозито забросили по шайбе и сравняли счет, а затем Пол Хендерсон забил свой легендарный гол в ворота Третьяка за 34 секунды до финальной сирены, подарив канадской команде победу не только в матче, но и во всей серии.

Брэд Парк: Ничего подобного этой радости я за всю жизнь даже близко не испытывал. Дисней не снял был такой фильм.
Рон Эллис: Когда он забросил эту шайбу, я был одним из первых, кто выпрыгнул со скамейки и бросился на шею к Полу. Все кричали чуть ли не хором: Мы это сделали!

Мы это сделали! Мы это сделали!
Фил Эспозито: Я никогда не выходил на такой уровень игры ни до, ни после этой серии. Сначала мы не были готовы к этой серии психологически, но потом они ничего не смогли противопоставить нашей упорности и нашей страсти.

Именно в этом и заключается залог нашей победы.
Эпилог
Об этом редко вспоминают, но после этого сборная Канады провела еще один матч – в Праге против сборной Чехословакии. И едва его не проиграла.

Лишь шайба Сержа Савара на последних минутах основного времени позволила канадцам завершить встречу вничью 3:3.
Ж-П Паризе: По дороге из Москвы в Прагу ко мне подошел один из игроков нашей команды и сказал: Ты не поверишь, кто с нами летит в одном самолете.

Компалла. Я ответил: Да ну нах**! Он сидел в начале самолета. Я подошел к нему сзади, схватил его за щеку и сжал руку.

Он побледнел. Я ему тогда сказал: Я просто хотел сказать тебе, что я тут, коммуняка ты эдакий — разэдакий. Мы потом в него еще огурцом нарезанным покидались.

Ну так, немного (смеется). Я об этом, конечно, жалею сейчас и буду жалеть до конца жизни, но тут уж ничего не попишешь. Эмоции.

Фил Эспозито: Большинство из нас поехали туда из-за Микиты. Это ведь его родина была до Канады. Для него это было очень важно.

А мне другого повода и не нужно было.
Стэн Микита: Это был лучший момент в моей карьере.

Я играл на большой площадке против серьезного соперника. Гарри мог бы дать отдохнуть основным игрокам, но вместо этого он сказал: Парни, давайте выйдем и покажем семье и друзьям Стэна, что мы умеем. О чем еще можно мечтать?

Серж Савар: Один эпизод из этой поездки останется со мной на всю жизнь. Мы собирались уезжать в аэропорт, а у дверей автобуса стояли мать и брат Стэна. И они плакали.

Я очень уважаю Стэна. Он, наверное, больше бы никогда не увидел свою мать. Это было очень грустно.
Наследие
Пит Маховлич: Это было нечто большее, чем просто хоккейная серия.

Это была политика. Дескать, наш мир лучше их мира. Шла борьба за идеал.

Пэт Стэплтон: Это серия стала самой значимой в хоккейной истории, потому что она зародила идею о том, что не только мы одни умеем играть. Она открыла двери другим странам – и не только разным игрокам, но и вообще разными стилям. Это пошло на пользу хоккею.

Бобби Кларк: Интерес к этой серии меня уже больше не удивляет, хотя я не переставал этому удивляться на протяжении многих лет. Это была всего лишь хоккейная серия, но она так много значила для Канады.

Для всех нас это был пик жизни.

Читать о спорте еще…

Читайте также: