Псы с городских окраин

Псы с городских окраин

Главный девиз субботнего вечера отмечен в болельщицком сознании довольно давно: никого не жалко. Две стаи сцепились насмерть, более матёрые победили.

Именно так, я не угадал, Боруссия и здесь играла с позиции силы. И первое впечатление, что Хайнкес всё-таки перехитрил Клоппа, демонстративный уход Баварии в оборону с начала игры аж по 25-ю минуту, похоже, стал полной неожиданностью для дортмундцев, которые атаковали, бились, имели шансы, но увы.

И похоже, именно эти 25 минут Бавария восполнила в конце, додавив выдохшегося соперника. Хотя… Не знаю, может быть от того, что я за Боруссию болел, но мне кажется, что это уникальный случай, когда немецкую команду всё-таки было жалко.

То есть не просто вот жалко, а так, как Францию в 82-м, как лично Роберто Баджо в 94-м. Такой жалостью, когда одно поражение, один промах приносит больше славы и поклонников, чем все триумфы вместе взятые.

В каком-то смысле это был бой традиционного немецкого футбола с новым, менее жёстким, более тонким, почти романтичным, при всей неизменной немецкой агрессии и мощи… Но это был именно бой. В первую очередь. И оба клуба это приняли. И у Клоппа даже почти получилось…

Что ж, попытался, молодец, считается. Немец. Видимо, иначе и быть не могло.

Однако, для большинства главным был далеко не результат, а всё-таки само событие: немецкий финал (да еще в Лондоне, со всеми примыкающими шутками). К немцам принято относиться как к диким хищным животным, очень злым и опасным, которых поймать и убить практически невозможно, а если получается, то это объявляется чудом и весь мир пляшет.

Где тут тевтонская собака зарыта, понятно, и исторические, и чисто футбольные аналогии совпадают более чем. Они всегда добудут себе желаемое сами, у них-то точно всё будет, в самом конце, но выгрызут, на 90-й минуте, но забьют два, додавят. Особенно если болеешь против них.

Не особенно и удивляешься и почти не расстраиваешься, по привычке просто произносишь, ну, это ж немцы… За них странно переживать и их очень естественно бояться, практически как смерти, ужасающей и неизбежной, с которой столкнуться прямо сейчас — не дай Бог.

И их не то чтобы принято не любить, у них масса поклонников, за них болеют, ими восхищаются. Но не жалеют. Потому что либо в следующий раз всё равно выиграют, либо сами виноваты, как же так, вы же немцы.

Классика, понятно, финалы ЛЧ-99 и 2012. Лузеры, пижоны, неудачники, вообще не немцы, позорите нацию… И никогда — красиво проиграли.

По крайней мере, это касается сборной и Баварии, у Байера-то в 2002-м была история по романтизму похожая на сегодняшний Дортмунд, а по событиям её просто под копирку повторила Бавария спустя 10 лет. Как говорится, сравните ощущения.

Но разумеется, это отношение экстраполируется на немецкий футбол в целом, Байер было жалко главным образом из-за того, что он проиграл чемпионат, а не Лигу Чемпионов, а Боруссию не столько из-за ее пути Золушки, сколько из-за поражения от более немецких немцев — Баварии. Их победы долго казались привычными и обесценивались, а поражения очень удивляли и запоминались, особенно в 90-е — первой половине нулевых, в итальянскую эру.

Немцы, за долгое господство и нежелание уходить с трона, за свою боевитость, силу и дух поплатились лишением права на ошибку, на сентименты, на сострадание и понимание. На слабость и красивость. Мгновенно следуют насмешки, разговоры об умирании немецкого духа, они сразу объявляются не теми, неумело копирующими то, что сейчас даёт результат, отходящими от своих ценностей напора и битвы

Теперь немцы время от времени затихают. Прячутся, исчезают, стараются сделать так, чтоб о них забыли. А потом возникают неожиданно, резко, сначала попугивая, потом пугая, а потом вновь вводя мир в шок.

Так было в Лиге Чемпионов в период 1997-2001(на фоне позора на ЧМ и ЧЕ!), так случилось и в 2010-2013 годах. Все три выхода Баварии в финал были абсолютно непредсказуемы, а уж то, как внезапно красная машина превратилась из Ауди в БМВ этой зимой, поражает неимоверно. Кстати, о машине.

От аналогии с Кристиной, простоявшей долгое время незамеченной, а затем убивавшей всех и вся, а главное резко поменявшей характер и стиль жизни владельца, никуда не деться. Её ведь тоже в конце совершенно не жалко, правда?А она, между прочим, только отвечала людям и миру на их нелюбовь.

Но самое важное здесь — сходство с главной чертой немецкого футбола: его нельзя убить. Что бы сейчас не рассказывали о Боруссии, о новой сборной Германии, о том как это всё новое непохоже на старое — вчера вы всё видели. Ни о какой роли жертвы речи быть не могло.

Только уличный бой насмерть. С логичной победой восставшей и расцветшей мюнхенской стаи.

Их можно изранить, загнать в будки на время, но убить — нет. Невозможно убить то, у чего нет права на ошибку и слабость.

Разумеется, этот бой не представлял из себя только лишь кровавое месиво. Это был еще и концерт, это восхищало, захватывало, один Роббен сколько драматургии воплотил И это была игра в удовольствие, даже с некоторой ноткой релакса, мол, мы сегодня короли, решаем всё между собой, смотрите и завидуйте!Но в первую голову это было, конечно, злость на злость.

Кто сегодня злее, у кого толще кожа и шире плечи, в общем, было еще раз подтверждено.

И, конечно, удивительный расцвет очень хорошего, успешного, но до этого не особо отмечаемого среди больших тренеров Юппа Хайнкеса!Откуда вдруг?Что за феномен?..

Он, конечно, нашёл полуразбитую машину, починил её, несмотря на всеобщее непонимание. Но то, что случилось потом, кажется благодарностью самовосстанавливающейся, самосовершенствующейся команды тренеру, постепенно, раз за разом обретавшему черты его великого предшественника-триумфатора Хитцфельда и в итоге почти полностью повторившему его путь.“Кристина” делает своего хозяина.

Стая делает вожака. Это – принцип работы немецкого футбола, ключевой, взятый за основу еще во времена проявления футбола тотального: первичность команды, коллектива.

Только из неё и благодаря ей могут произрасти отдельные великие личности. И только личность, не желающая идти заданным стаей путём, способна её уничтожить.

На время. И здесь мы подходим ко второму принципу – перманентному триумфальному возвращению, которое всегда внезапно, из ниоткуда.

Через время после, казалось, окончательного позора и изгнания Такое возвращение говорит только об одном: в городе ночь. А ночью совершенно неважно, кто там правит бал днём, испанцы или итальянцы.

Пока светит солнышко и центр города работает-гуляет бок-о-бок, всё не то чтобы замечательно, всё просто понятно, спокойно, можно смеяться над ночными страхами, плевать на них, как вроде день будет всегда. Но наступает тёмное время суток, когда и тем, и другим возвращаться домой, в свои спальные районы.

И там либо как можно более быстро и менее заметно добираются домой, либо принимают условия ночной жизни. И пришедший в Баварию Гвардиола принимает, возможно неожиданно для себя, совершенно удивительный вызов: либо вновь похоронить Баварию до поры, либо быть поднятым на волну и найти в себе такие тренерские ресурсы, о каких даже самая заботливая и чуткая мама-Барселона знать не знала.

Ну, или просто быть задавленным своей же машиной, при отсутствии предельно бережного отношения И честно признаюсь, я не уверен, есть ли среди этих вариантов хотя бы более-менее оптимальный… Но трогательно добровольно уйти, оставив чудо-команду и добрые воспоминания не выйдет точно.

Бессмысленно ждать слёз, соплей и спокойно-сочувственного отношения к первым не самым лучшим результатам или обидным поражениям при красивой игре. Время растить слоновью шкуру, это Германия, однако. Где никого не жалко. И сегодня футбол пожаловал именно сюда.

Доброй ночи, Пеп.

Чайф — Псы с городских окраин


Читать о спорте еще…