Р. аболс: хочется когда-нибудь сыграть за сборную латвии на олимпиаде

Р. аболс: хочется когда-нибудь сыграть за сборную латвии на олимпиаде

Когда рижское Динамо в пятом круге драфта КХЛ выбрало 17-летнего Родриго Аболса, сына нынешнего тренера латвийского клуба Артиса Аболса, у блоггера и корреспондента Allhockey.ru Елизаветы Алферьевой по этому поводу возникло много разных вопросов. Молодой форвард рассказал ей, что выбор на драфте КХЛ стал для него сюрпризом, что сам он мечтает однажды сыграть за сборную Латвии на Олимпиаде, а также о том, чему можно поучиться у известных латвийских хоккеистов.

Планировать серьезное интервью в силу возраста Родриго совершенно не хотелось, однако все случилось само по себе – сын Артиса Аболса оказался очень рассудительным и самокритичным, что в наше время большая редкость.

– Насколько я помню, все началось в Швеции, когда мой отец там находился, – говорит Родриго. – Рядом с местом, где мы жили, был как ледовый дворец, так и открытая площадка – это мой первый лед. Сначала просто катались с папой на коньках, мне очень понравилось, и в итоге я сам стал ходить на тренировки.

Даже помню забавный случай, как мы с ребятами украли в магазине тележку, чтобы сделать из нее ворота. Папа никогда не настаивал на том, чтобы я занимался хоккеем, он вообще предлагал, помню, заняться теннисом.

Единственное, о чем он мне напоминает – это образование, потому что оно необходимо всегда. Так вот, после того как я приехал в Латвию, я как-то решил для себя, что было бы здорово, если бы хоккей стал моей дорогой.

– Ты вернулся в Латвию и встретил своего первого тренера?

– Отец всегда будет для меня первым тренером. Он мотивирует, напоминает, объясняет, помогает и критикует, когда надо.

Если говорить о других, то в этом году тренировал Роман Глазков, а в прошлом – Александр Керч. О последнем сказал бы больше, потому что он действительно делится своим опытом, с ним я чувствую себя очень легко.

По сравнению с Михаилом Сваринским, например, Керч менее жесткий. Когда он нас тренировал, у меня было очень много проблем: я внезапно вырос чуть ли не на полметра, много болел и в итоге пропустил половину сезона.

А тренер выпускал меня во втором звене, давал свободу и я легко вернулся в состав.

– Официально ты – центрфорвард.

– Да, я сам выбрал эту позицию. Помню, меня меняли на время Олимпиады, ставили правым вингером, но я сам попросился обратно в центр, потому что настолько привык к этой позиции, что не мог втянуться в игру.

У нас в Латвии мало центров, потому что на их долю выпадает очень большой процент работы, особенно в защите. Это пока что тоже не моя сильная черта, я порой не успеваю вернуться в защиту. Наглядный пример – мы проиграли в латвийском чемпионате из-за таких ошибок.

В России, Швеции, Канаде это дело обстоит совершенно по-другому, потому что там на эту позицию уделяется больше времени.

– Минус ты свой назвал, а где же плюсы?

– Насколько знаю, я хорошо вижу площадку, да и бросок у меня неплохой. Как отец говорил, так и другие со стороны замечали.

Еще меня часто ставят в звено при игре в меньшинстве, это тоже получается.

ПБК: Родина отметила заслуги олимпийцев


– Но ведь ты с кого-то брал пример? Может, с любимых хоккеистов?

– Кросби, Джеймс Нил – у него вообще волшебный бросок. Из тех, кто уже не играет, это Форсберг, который удивляет физикой, да и вообще творил на льду необъяснимые вещи. А если говорить о наших латвийских игроках – это Спруктс и Дарзиньш.

Вот я бы хотел уметь так же действовать в защите, как Спруктс, это точно.

– Назови латвийских хоккеистов, которые приходят тебе на ум первыми?

– Дарзиньш, Индрашис, Карсумс, Спруктс. А, ну и Гиргенсонс.

У него я мог бы поучиться многому, потому что отец мне не раз говорил, что мне не хватает резкости, чтобы отобрать шайбу. Да и вообще Гиргенсонс обладает многими хорошими качествами хоккеиста.

– Ты опередил мой вопрос: каким качествам ты хотел бы поучиться у вышеназванных игроков?

– От Гиргенсона – резкость и упорство, от Дарзиньша – техничность, его навыки, от Индрашиса практически то же самое, только у него все в другой манере, Спруктс – это безусловное умение возвращаться в защиту, а Карсумс имеет хорошую комплекцию, которая порой помогает в силовой игре.

– Мы как-то совсем обошли вниманием Ниживия, к примеру. Буллиты…

– Кстати, о буллитах! Не могу сказать, что они всегда у меня хороши, но в целом получаются.

А вообще, в команде есть такой прикол – последний игрок, который не забивает буллит, надевает на себя розовое джерси с надписью Пиноккио. Я в прошлом сезоне добыл ее, плюс катался еще и в золотом шлеме, который мне выдали за то, что я был самым результативным игроком на турнире в России.

Результативный игрок, который не может буллит нормально забить, короче (смеется).

– А следишь за новостями рижского Динамо?

– Да, но не могу сказать, что меня интересует тот хоккей, который существует в КХЛ. Размер площадки мгновенно меняет все – скорость пропадает.

Я сам играл с ребятами на турнире в Канаде – мы проиграли в полуфинале, потому что уступали как в скорости, так еще и недооценивали размеры площадки.

– Наверное, и физика очень повлияла? Часто кого-то в борт укладываешь?

– Если говорить о работе тафгая, то это совсем не по мне. Бывает, конечно, что есть возможность, но я не являюсь поклонником драк. У нас в этом году была ситуация, когда игра не шла абсолютно, и за короткое время было три драки, после чего мы пропустили три шайбы.

Это тот самый момент, когда наш вратарь уже зафиксировал шайбу, а ему попали по шлему. Конечно, нас это зажгло, и мы полезли в драку, после чего почти сравняли счет.

Но… почти не считается. Если говорить о себе, то хипчек или уложить в борт – это нормально, но не больше.

– У тебя есть мечта, которая возможна в реальной жизни?

– Конечно, не могу не сказать про НХЛ, но это уже такой классический вариант ответа. А есть и другой: мне очень хочется когда-нибудь сыграть за сборную Латвии на Олимпиаде.

Для меня защищать цвета сборной Латвии – это огромная честь.

– Ты не был в сборной. Почему?

– Из-за колена. У меня было так, что летом сделали операцию, все будто было нормально, зажило, а в январе я неудачно влетел в борт и снова выбил то колено.

Снова делали небольшую операцию, и нужно было с самого начала заниматься гимнастикой для укрепления мышц.

– Сборная – это одно. А в какой лиге хотел бы играть через два года?

– Если так серьезно задуматься, то очень бы хотел играть в юниорской канадской лиге. Или в CHL, OHL или в квебекской лиге.

Там лучший уровень хоккея для юниоров, и судьбы многих серьезных хоккеистов складывались именно в этих лигах, после чего вели их к долгожданной Национальной хоккейной лиге. Да и вообще, когда мы жили в канадских семьях, это было очень здорово.

Приятно играть, когда трибуны постоянно полные, а потом возвращаешься не в номер гостинцы, а к людям, к которым уже привык, с которыми знаком.

– Раз уж перешли к Канаде, то расскажи о турнире Leo Boivin.

– Это как раз и был тот турнир, где мы проиграли в полуфинале в этом году. Этот турнир организовывает сам легенда Бостона, причем турниры устраиваются каждый год.

Мы участвовали второй раз, а сам турнир длится три дня.

– Ты был признан лучшим игроком, не так ли?

– Это в прошлом году, а в этом была другая номинация. Мы с Янсоном попали в пятерку лучших игроков. Надо сказать, что особенного награждения не было, потому что никто не мог забыть про один спорный момент, когда судья засчитал гол, учитывая то, что ворота просто были приподняты.

Последовала драка, в общем… не до награждения было.

– Все в Канаде, все истории про Канаду. Так хочется там играть?

– Да, очень нравится, я хочу там играть. Два года по одной недельке, во время турниров, я жил в одной и той же семье – я сам попросился к тем же людям. Из моих друзей на данный момент там никого нет, разве что Зембергс находится в Северной Америке.

Мне тоже предлагали туда уехать, играть в бостонской команде, но я не поехал. Считаю, что на тот момент не хватало физики. Да и на тот момент я рос, как сумасшедший: был 160, а стал 180. Ощутимая разница.

Сейчас вроде притормозил, так что будем смотреть, что будет дальше.

– А скажи, что, по твоему мнению, ты можешь дать своей команде?

– Я хорошо вижу площадку и могу помочь конкретно в командной игре. Да и в этом году меня ставили играть в меньшинстве, и я три раза забивал гол – успевал выходить один на один с вратарем.

– А папа всегда помогает? Часто бывает так, что вы сидите, разговариваете о твоих ошибках?

– Конечно, он даже рисует мне разные ситуации, объясняет, как надо действовать. У него нет времени ходить на мои тренировки, потому что у него у самого много работы, но на играх он по возможности присутствует, а уже после мы вместе разбираемся в моих ошибках.

– Наверное, бывает так, что люди чаще смотрят на твою фамилию, чем оценивают твои навыки?

– Знаешь, нет. Иногда проблескивает что-то в Интернете, но я стараюсь не обращать на это внимания.

Меньше будешь читать – лучше будешь играть.

– Наверное, читал отзывы о том, что тебя задрафтовало рижское Динамо.

– Я даже не предполагал, что так будет, немного удивился. Как раз приехал с дачи и прочитал в Интернете, что я, оказывается, выбран в пятом раунде нашим Динамо.

– И напоследок, у тебя есть девиз?

– Недавно вычитал цитату, которая мне очень понравилась. Я даже на дверь прибил эту надпись: A year from now you will wish you would started today.

Это замечательная мотивация, потому что действительно нужно работать сегодня, чтобы через год ты ни о чем не жалел.

Читать о спорте еще…

Читайте также: