Шремп: я сам принял решение поехать сюда. мне сказали, что здесь все в порядке

Шремп: я сам принял решение поехать сюда. мне сказали, что здесь все в порядке

Новичок Динамо Роб Шремп — о том, как он с одного драфта с Овечкиным и Малкиным доехал до КХЛ, что самое главное — играть в хоккей и все равно, где, и о многом другом. В эксклюзивном интервью Allhockey.ru, взятом нашим корром Елизаветой Алферьевой по традиции в одном из рижских суши-баров.

19-й номер рижского Динамо был в очень хорошем настроении и одет совершенно не по погоде.
– Не холодно? – спросила я, указав на короткий рукав оранжевой майки.
– Нет, ты что! Это лучшая погода для меня. Я вообще осень люблю.

Еще перед входом в ресторан я поинтересовалась, в чем разница между прессой в НХЛ и КХЛ. Роб улыбнулся: Различие огромное. Это точно не ланч! Журналисты заходят в раздевалки через 20 минут после игры и имеют около пятнадцати минут, чтобы узнать у игрока то, что им нужно.

Безусловно, мы можем отказаться от вопросов.

– Хобби?

– У меня нет чего-то особенного, чтобы так сразу запомнилось, но вот гольф я люблю. Да, эта игра очень распространена среди хоккеистов – можно играть друг с другом, с друзьями, да еще и на свежем воздухе.

Время пролетает, да и это самый лучший способ релаксации. Это тебе не хоккей, где скорость и спешка. Я, кстати, уже играл один раз здесь, в Риге, но не помню название корта.

Могу сказать точно, что не был там, где играет Озолиньш, но очень хочу там побывать. В последний раз мы играли с Даугавиньшем и хотели, чтобы Райтис (Ивананс) к нам присоединился, но у него была повреждена рука, так что..

Не успел Роб закончить свой воодушевленный рассказ о гольфе, как это делают 90% хоккеистов, отыгравших в Америке, как к нашему столику прорвался веселый русскоговорящий мужчина: О, Роб! Хорошо сыграл!

Свидание? Интервью?! Тебе нужен матрас?.


Пока мы с фотографом чесали затылки, пытаясь понять, при чем здесь матрас и этот человек вообще, хоккеист с незнакомцем договорили. После того как они обнялись, Шремп рассказал, что незнакомец сдает ему квартиру.

Как оказалось, устроился Роб хорошо: река Даугава из окна видна, да еще и я соседка – хэллоу бесконечным интервью.

– С гольфом – понятно, а как к компьютерным играм относишься?

– Не нравятся они мне, никогда не играю.

– И даже не интересовался, какие у тебя статы в NHL от EA Sports?!

– Никогда! У меня больше спортивная семья – не до компьютера было.

– Расскажешь о семье?

– У меня один брат и две сестры. Брату 29 лет и он занимался хоккеем, но как-то бросил и играет только для себя, если хочется. Сестры любят баскетбол и футбол, так что мы спортивная семья!

Если смотреть со стороны, а не играть, то люблю бейсбол в лайве!

– Мне не понять этой игры, вот честно.

– В бейсболе правила ну очень простые и невозможно их не понимать!
– Как насчет флорбола?

– Никогда не играл, вообще.
– Даже я, девушка, рублюсь во флорбол.

– Да просто у Динамо эта игра не включена в тренировки, а сам я никогда в нее не играл. Так что перед тобой сидит человек, который любит лобстеров, колу и никогда не играл во флорбол.

Как по заказу официант принес нам суши, и Роб громко выдал: Paldies!.
– Быстро же ты выучил первые слова…

– О да, я еще знаю Rekins! – гордо отметил Роб.

– Счет?

Что такое стчооот?
– То же самое, что и Rekins, только на русском. Можешь использовать это в магазинах и ресторанах, если не выговоришь rekins.

Вот тут американец был в замешательстве – он не знал, что ему выбрать: непонятный для слуха, но по-американски произносимый rekins или такой некрасивый, но с первого раза понятный стчооот. Остановились, как водится, на третьем – bill.

– Ты хотел быть хоккеистом в детстве?

– О, это вопрос? Больше похоже на утверждение! (Смеется) Да! Всегда! Мне было четыре, когда я стал заниматься, иногда чередуя хоккей с лакроссом.

Лакросс, кстати, является профессиональным спортом в Северной Америке.

– А будучи маленьким, следил за НХЛ? Была любимая команда?

– Это однозначно были Нью-Йорк Рейнджерс. Сейчас, будучи взрослым, я больше склоняюсь к Детройт Ред Уингз.

– А правда ли, что между Рейнджерс и Айлендерс всегда была вражда?

– Это дерби! Для болельщиков той или иной команды это вообще что-то необыкновенное, иногда и до драк доходит..

– Получается, что в детстве болел за Рейнджерс, а сам играл за Айлендерс?

– Да, черт возьми, так иногда бывает (Смеется).

– А это правда, что в Америке сам выбираешь свою позицию?

– А возможно по-другому? Я знал, что хочу быть нападающим, у нас всегда так.

Еще до юниоров было понятно, кто и где будет.

– Часто вспоминаешь свою первую игру в НХЛ?

– А я не придаю этому особенное значение: я еще за день знал, что буду в составе Ойлерз, так что это не было сюрпризом для меня. Я ведь даже своих первых партнеров сейчас точно не вспомню.

Главное – это играть в хоккей и не всегда важно, где именно.

– С тобой на драфте первым номером был Овечкин, а вторым – Малкин. Ты рассчитывал быть 25-м в списке?

– О, я однозначно думал, что буду выше.

– Но ведь вышло так, что некоторые хоккеисты, вошедшие в двадцатку, вообще не закрепились в НХЛ, а Дубинский, которого выбрали шестидесятым…ты сам знаешь.

– Да, все так. Закрепиться в НХЛ – это сложно, а для разговора – отдельная тема. Можно много об этом говорить.

Перед этим нужно еще из АХЛ пробиться.

– Как вышло так, что ты был десятым по результативности в Айлендерс, а тебя взяли и выставили в Атланту?

– Я знаю, что играл хорошо, но, быть может, этого недостаточно для чего-то большего? Нет, я не такой скромный, но я не могу ответить на этот вопрос, потому что клуб решает, а я – нет.

– Кстати, до сих пор интересно. Правда ли, что в НХЛ есть конкретное разделение: топ-10, то есть первые два звена, неприкосновенны, а оставшиеся висят на волоске от вылета в АХЛ?

– Это не правила, а скорее традиции. Если ты во втором или первом звене – здесь есть о чем говорить, но если звеном ниже, то у тебя есть максимум девять минут в матче.

Много ли можно совершить за это крошечное время?

– Похоже, мы пришли к ответу, почему ты не заиграл в НХЛ.

– Да, это именно так.

– Приехать американцу играть в КХЛ – сложно?

– Я сам принял решение поехать сюда, тем более что у меня здесь есть играющие друзья: Грэттон и Роберт Нильсон. Они сказали, что здесь все в порядке.

– Ну, после фамилии Грэттона я просто не могу переключиться на тему Барыса или чего-то другого. Скоро ведь Витязь в Риге…

– Будет обычная игра, тем более что я сам никогда не дрался, да и не буду драться. Говоря о настоящих (!) тафгаях – мне нравится, что они существуют.

Люблю смотреть со стороны, да и один из моих хороших друзей Брендон Праст показывает хорошие бои.

Тут на наш столик снова обрушился человек, пытавшийся сдать Робу квартиру: Роб, с кем мы завтра играем? — сходу выпалил мужчина. Лиза, с кем мы завтра играем? – мгновенно переспросил Роб у меня. Хабаровский Амур. О! Ты это.. давай забей им.

Я волнуюсь, – гремел на весь ресторанчик арендодатель. Попробую.

– Итак – ты в Риге!

– В Риге никогда не был до Динамо, но мне все очень нравится: болельщики, атмосфера. Пока не нашел особенного занятия в свободное время – обычно смотрю ТВ-шоу, лежа на диване.

Другие легионеры чем-то другим занимаются?

– Честно говоря, зависит от национальности: если ты американец, то играешь в пул, словака или чеха ты скорее обнаружишь в клубе, а чего ожидать от шведа или финна – неизвестно.

– Серьезно? Я придумал. Хочу сходить в СПА. Как раз рядом с домом есть отель Рэдиссон – удобно. А вообще, мы очень много времени проводим с легионерами – импорт всегда держится вместе.

Я очень часто, практически как сейчас с тобой, бываю на ланче с Джериньшем. Также из местных мне очень нравятся Саша Ниживий и Родриго Лавиньш, но чаще всего они с семьями и очень заняты, так что приходится быть с теми, кто имеет больше свободного времени.

– Кстати, ты знал, что проходил драфт с Карсумсом?

– О, я знал об этом, но тогда не был с ним знаком. Мы с ним играли в АХЛ, и это был 2008–2009 год, кажется. Единственное, что знаю сейчас – Карсумса и Сашу Ниживия очень любят болельщики.

Рижские фаны всегда громко кричат, когда они выходят на лед.

– А как же новый капитан Динамо?

– Гуня? Хорошо. Может сказать все, что надо, после игры и во время.

– А ты из-за Галвиньша не смог взять 13-й номер?

– Честно говоря, всю мою жизнь у меня был 44-й, а 13-й – это номер моего отца. Почему я сейчас под номером 19?

Я играл под 19-м в МОДО, да и Маркус Нэслунд – один из моих любимых игроков.

– Не боишься, что после КХЛ у тебя меньше шансов попасть в НХЛ?

– Что? Нет, абсолютно. Я играю в хоккей и мне все равно где. Пусть это будет мое кредо.

Читать о спорте еще…

Читайте также: