Жарков: в россии я никому не нужен

Жарков: в россии я никому не нужен

Он уезжал безвестным игроком Серебряных Львов. Теперь у него отличные шансы на первый раунд драфта НХЛ. История Даниила Жаркова уникальна и в тоже время показательна для нашего хоккея.

В своём прекрасном и подробном интервью AllHockey.Ru он рассказал, почему не остался в МХЛ, как за его спиной шептались в Канаде, на что он тратит крошечную зарплату и как выглядит коррупция на родине хоккея.

— Ещё в прошлом сезоне вы выступали в МХЛ за Серебряных Львов. Однако где начинался ваш хоккейный путь?

— Я родился в Санкт-Петербурге. Начинал в СКА. Отыграл там до 13 лет, а потом поехал играть в Локомотив.

Мы с отцом были наслышаны, что Локомотив играет по первенству Москвы. А Москва была на тот момент была сильнее Питера.

Поэтому и перешёл туда. Хотелось перейти на следующую ступеньку.

— Когда же вы вернулись в родной город?

— В 16 лет.

— Почему? Вас что-то не устроило в Локомотиве?

— Мне тогда уже хотелось играть в МХЛ, а в Ярославле был сильный состав. Мне бы там не давали столько времени, сколько бы мне хотелось. Поэтому мы с отцом решили вернуться в Питер. Тем более, это родной город.

Да, там команда пониже уровнем, но там можно получить побольше игровой практики.

— В СКА не вернулись по той же причине – игровое время?

— СКА-1946 тоже топовый клуб МХЛ. Не думаю, что у меня бы там много игрового времени было.

WoT Blitz — Су 100У премиум танк нужный каждому — World of Tanks Blitz (WoTB)


— Складывается ощущение, что ваш отец оказывает большое влияние на вашу карьеру. Так ли это на самом деле?

— Да, конечно, так. Мы всегда всё делаем сообща. Ни разу ещё такого не было, что если он чего-то хочет, а я нет, мы бы это делали.

Всё просто обговаривается и решается совместно.

— В хоккей вас именно он привёл?

— Да. Он сам никогда не играл. Ему было интересно попробовать.

— У вас не самая типичная биография для человека из Петербурга. Всё-таки футбол в городе намного популярней.
— Согласен.

Зенит там играет огромную роль.

— Вам самому никогда не хотелось попробовать себя не в хоккее, а в каком-нибудь другом виде спорта?

— Хоккей мне понравился с самого начала. У меня с самого начала – с детства – хорошо получалось в него играть. А так я могу и в футбол. Ещё очень люблю волейбол.

С удовольствием в них играю.

— Волейболом серьёзно не занимались?

— У меня отец бывший волейболист. Мы с ним летом играли вместе. Вроде, неплохо получается. Я ведь, к тому же, ещё и высокий. Я бы не сказал, что я им как-то профессионально увлекаюсь, но люблю.

Мне нравится этот вид спорта.

— На какой позиции лучше всего играете?

— Либеро.

— То есть, если что, чехол надеть сможете?

— Конечно! (смеётся)

— Вы возвращались в Питер за игровым временем, и тут вдруг посреди сезона уехали за океан – в USHL. Почему так произошло?

— Я всё-таки с детства мечтал попасть в НХЛ. Время поджимало. Драфт НХЛ был всё ближе. Первоначально я хотел ехать в ОХЛ, потому что это, можно сказать, топовая молодёжная лига в мире.

Я понимал, что в ОХЛ выступают лучшие игроки, и что даже после половины сезона в МХЛ мне там будет очень тяжело как-то проявить себя. Я считаю, что USHL была очень большой ступенью в моей хоккейной карьере в том плане, что она дала мне возможность изучить американский хоккей.

Мне ведь даже в USHLв первое время было очень сложно. Я даже не ожидал, что так будет сложно. Статистика USHL на это и указывает (8+3=11 очков в 36 матчах, прим. ред.). Я там особо ничем не блеснул.

Однако я считаю, что я там получил огромный опыт. Это хорошая лига. Я только рад, что там поиграл.

— В чём заключались трудности? Вы ведь в России поиграли в системе СКА и Локомотива.

Неужели даже после такого уровня тяжело адаптироваться?

— Между российским и североамериканским хоккеем, на мой взгляд, огромная разница. Потому что там всё быстрее, коробка меньше, больше силовой игры… Ты сам постоянно находишься не то чтобы в постоянной боязни, а в ожидании силового приёма против тебя.

К тому же, я достаточно крупный игрок, так что мне было не очень комфортно на маленьких площадках. Но я понимал, что в ОХЛ будет всё то же самое, только и игроки будут потехничнее, и вообще всё будет серьёзнее – ближе к НХЛ.

— Языковой барьер был для вас большой проблемой?

— Да. В USHL он прям был огромнейшим (смеётся). Я до сих пор помню свой первый день, как только туда приехал. Когда меня спросили how are you?, я понял. Но когда я попрощался, и мне сказали see you!, я даже не понял, что это такое вообще.

Я никогда не учил язык в России и даже не думал, что он когда-либо может мне пригодиться. На данный же момент никаких проблем с языком нет.

Всё понимаю. Общаюсь свободно.

— Как у вас возник с переходом в ОХЛ, где вы сейчас выступаете за Бэллвилл?

— За мной никто не следил в USHL. Меня мой бывший агент Дмитрий Филиппов просто представил нескольким командам. Я даже не знаю, как именно он им меня представил. И получилось так, что Бэллвилл меня выбрал.

Было очень приятно, что меня выбрали так высоко – 13-м. Нелепо, конечно, получилось, но, тем не менее, я очень рад.

— Какое впечатление производит Канада после Америки? Для вас это одна и та же страна, или есть разница?

— Разница, безусловно, есть. Мне кажется, что в канадских городах всё более чисто и ухоженно. И люди немножечко подружелюбней. Но я подчёркиваю – немножечко.

Всё здесь такая конкуренция, что за спиной такое говорят… Прям как в Америке. Впрочем, так везде, что уж тут скрывать… (улыбается).

— В GTHL выступает команда Шелбурн, которая не так давно угодила в большой скандал. Поскольку большинство местных игроков были россиянами, на них начались гонения по принципу почему вы отбираете рабочие места у нашей канадской молодёжи.

У вас в Бэллвилле были похожие проблемы?

— Я бы не сказал, что это было вот так же в открытую. Просто это чувствуется в коллективе, знаете. Например, я приехал в тренировочный лагерь после драфта. Там команда определяет состав на сезон.

Чувствуешь, что все грызутся за это место. И тут я – русский, который по-английски ещё не так хорошо разговаривает.

И ты чувствуешь, что про тебя говорят – вот, мол, русский, приехал сюда, да ещё и по-английски не говорит нормально, а уже хочет играть у нас… Да, в лицо тебе это никто не скажет, но ты это чувствуешь и слышишь у себя за спиной. Вот и всё.

— Конфликтных ситуаций не возникало? У некоторых наших игроков в ОХЛ на этой почве дело доходило до рукоприкладства и вещей похуже…

— Нет, у меня такого не было. Нам наш тренер Джордж Барнетт сразу дал понять, что такое команда и как вообще люди должны там себя вести.

Так что таких инцидентов не было.

— Как ваши знакомые отнеслись к тому, что вы раньше играли за львов, а теперь – за быков? Не подшучивают на тему того, что вы теперь бык?

— (смеётся) Нет, на эту тему они меня не подкалывают. У меня со львов не так уж много и друзей осталось. Парня 3-4. Я имею ввиду тех, с кем я действительно поддерживаю отношения. Они переживают за меня, следят, спрашивают что да как.

Очень приятно, на самом деле.

— Думается, если спросить руководство МХЛ по поводу вас, то там будет мало лестных комментариев. Ведь МХЛ фактически создавали для того, чтобы такие молодые игроки, как вы, оставались дома. Вы же вопреки всему срываетесь за океан посреди сезона.

Почему? Вас что-то не устраивало в МХЛ?

— Во-первых, меня никто не задрафтовал в КХЛ. Мне все видом показали, что я в России никому так особо и не нужен.

Так как у меня мечта с детства играть в НХЛ, то я считаю, что в мире нет лиги лучше CHL –именно CHL, я не только про ОХЛ говорю – для того, чтобы попасть на драфт НХЛ. Мне кажется, это на самом деле правда. Из МХЛ на драфт, наверное, попадут человек пять.

Андрей Василевский, Антон Слепышев… То есть, реальные звёзды МХЛ. Вот у них есть реальный шанс пробиться на драфт НХЛ. А так это очень сложно.

Ты должен быть всё время на виду у энхаэловских скаутов.

— Про города, где выступают команды ОХЛ, все в один голос говорят – они похожи, как две капли воды. Есть ли что-то отличительное в Бэллвилле?

— Не думаю. Мне кажется, это правда. Разве что Виндзор и Лондон как-то отличаются. Это более крупные города. Там и арены побольше, и зрителей тоже больше.

Выходишь на лёд и чувствуешь, будто в НХЛ попал. А так всё одно и то же. Расслабиться толком негде. Что здесь есть?

Один супермаркет, два бара, как мне ребята рассказывали – я там ни разу не был – да один стриптиз-бар. Банки ещё я видел здесь стоят. Вот и всё.

Других развлечений нет (смеётся).

— Как же вы развлекаетесь? В бары, по вашим словам, вы не ходите, в банки, наверное, тоже не так часто наведываетесь…

— Это вы так тонко намекаете на стриптиз? (смеётся) Мы иногда всей командой собираемся в каком-нибудь большом доме. И там все вместе проводим время.

Потом я ещё тут познакомился с русской девушкой, чему, кстати, сильно удивился. Не ожидал в таком маленьком городе русских встретить. Мы с ней иногда куда-нибудь выходим. Когда начинаю скучать по русскому, встречаюсь с ней.

А так ешь, спишь и тренируешься. Больше ничего. Да больше ничего и не хочется.

Понимаешь, какая ответственность перед тобой лежит в этом сезоне, так что ни на что даже и распыляться не хочется.

Самое большое количество зрителей, наверное, в Лондоне увидели?

— Да, но я тогда не играл. Я сидел в пресс-ложе вместе со скаутами. Вроде, смотришь – вот же ребятам по 17-18 лет!

А там такой ажиотаж! Мурашки по коже бежали, когда Лондон гол забивал. Хотя, вроде бы, и не моя команда.

Похожая ситуация ещё в Виндзоре была. Вот там я уже играл. Почувствовал на себе эту атмосферу.

— Давит?

— Я бы не сказал. Просто столько народу на тебя смотрит. Уютно как-то сразу становится.

Нравится, что на тебя пришли посмотреть и чего-то от тебя ждут.

— Как же потом возвращаться в полупустые арены в Миссиссаге и Брэмптоне?

Разница большая, да. Но ты ведь выходишь не на зрителей посмотреть, а поиграть, правильно?

— Для общения на русском у вас есть русская девушка. А что делаете, когда начинаете скучать по русской кухне?

— Мне повезло. У моих канадских родителей есть друзья в Торонто. Они мне оттуда из русского супермаркета привозили раз 6-7 и селёдку, и колбасу, и борщ мне готовили… Просто говорю им иногда, мол, не могли бы вы мне привезти того-то или того-то. Или даже сам им денег дашь.

И они привозят что-нибудь такое чисто русское. Я вот семечки люблю.

Но здесь они какие-то странные – с сыром, с барбекью… Что это за семечки? Вот отец ко мне недавно на день рожденья приезжал.

Я его попросил мне семечек из России привезти и четыре банки кваса. Тут такого нет.

— Сами в Торонто не выбираетесь? От вас ведь это где-то часа полтора на машине всего.

— Да, где-то так. Был пару раз. Меня возили в Зал Хоккейной Славы. Потом ещё просто гулял по городу.

Был в ресторане Уэйна Гретцки. На Новый Год я в Россию не ездил и как раз провёл это время в Торонто. Мне немного показали город, но так – достаточно поверхностно. Большой мегаполис.

Я бы не сказал, что как Москва или Питер, но мне понравилось.

Могли представить себе перед началом сезона, что вас вызовут на Top Prospects Game? Всё-таки туда вызывают не просто ребят, которым предстоит драфтоваться, а которых будут драфтовать относительно высоко.

— Честно скажу – не ожидал. Мне как позвонили, я чуть в обморок не упал. Мне сказали, мол, будешь вот на этой игре.

А что это, как это – ничего не сказали. Я сразу в интернет, давай о ней как-то узнавать. Узнал, давай им обратно звонить.

Говорю: Вы шутите или не шутите?. Они мне: Нет, не шутим. Ты едешь. Обрадовался, конечно.

Ещё мотивации прибавилось работать.

— Это особенно удивительно, учитывая, что у вас была травма в начале сезона.

— Да, я сломал ключицу на третий день здесь во время матча. Причём сломал её достаточно смешно. Просто поехал в центр, в меня въехали, я упал.

Приехал на скамейку, говорю там: Дайте ещё выйти!. Вышел, мне дали шайбу и всё. На этом я закончился. Но всё что ни делается, всё к лучшему.

Может быть, если бы я не сломался, то и не поехал бы ни на какие игры.

— Что скажете о самом мероприятии?

— Нам с самого начала дали понять, что это уровень. Я это понял, когда у меня с плеча при выходе из самолёта сняли сумку и спросили: Можно я её понесу?. Было приятно.

Дальше всё тоже было на уровне – заселили в гостиницу, одели, обули, дали расписание где чего. Организация что надо. На конкурсной программе были зрители. Да, не как на самом матче, но тысяч так где-то пять. Зрительский интерес был.

На самой игре вообще полный дворец был. Я не знаю, какая там вмещаемость, но, думаю, тысяч 8-9 на игре было. Такие эмоции получил! Да ещё и на ребят посмотрел, которые в первом раунде собираются драфтоваться. Можно было оценить, на каком я сейчас уровне.

Когда ты окружён такими классными игроками, это же прекрасная возможность понять чего ты стоишь, над чем тебе ещё нужно работать.

— Ожидали, что вас выставят на конкурс креативных буллитов?

— Нет. Я думал, меня на броски поставят. Я бы не сказал, что я прям мастер буллитов.

У меня по ним не такая уж ошеломительная статистика. Думаю, бросил бы я не хуже. У моего партнёра по команде Брэндона Гонса была ещё интересней история на этой встрече. Его тоже поставили на буллиты.

Это было вообще смешно.

Он забивает только с углов. Он форвард силового плана. У него нет мягких рук, чтобы как-то обыгрывать защитников 1-в-1. Он просто толкает её вперёд, лезет на пятак и заталкивает её в ворота.

Но его поставили на буллиты. Он мне говорит: А как мне буллит-то бить? Мне вратаря что ли сносить?.

Непонятно как-то. У него бросок ещё очень сильный.

Если бы его на этот конкурс поставили, я думаю, он бы выиграл.

— Любопытная ситуация. Вы говорите, что уезжали из-за отсутствия перспектив в России. Наиль Якупов уезжал из третьего звена Реактора, где его также не пускали в первые две тройки.

Похожая ситуация была и у Михаила Григоренко в ЦСКА. В Канаде же вы стали звёздами, и вас с высокой долей вероятности выберут в первом раунде драфта НХЛ.

Иронично, вы не находите?

— Сложный вопрос. Очень сложный. Смешно, конечно. Но как ответить на этот вопрос я не знаю.

Не могу же я нас с Якуповым и Григоренко нахваливать, верно? Но получается, так как получается.

По-дурному, глупо, да, но получается именно так.

— Вас теперь назад не зовут, случаем? Локти там себе не кусают?

— Никаких предложений мне лично не поступало. Может быть, с кем-то другим связывались, но со мной нет. Не зовут, значит, не нужен.

Сиди в Канаде, дескать (смеётся).

— Какие у вас отношения с тренером юниорской сборной России Андреем Парфёновым?

— Я считаю, что у нас прекрасные отношения. Я к нему очень уважительно отношусь. Он мне нравится, как тренер.

Ничего негативного о нём я сказать не могу. Надеюсь, он обо мне тоже (улыбается). Он ко мне тоже всегда только хорошо относился. Посмотрим.

Я слышал, что следит за игроками, выступающими в Северной Америке – за мной, за Хлопотовым, за Григоренко… Он рассчитывает, что мы поедем на ЮЧМ. Но это будет зависеть от положения наших команд в плей-офф.

— Для некоторых игроков камнем преткновения перед отъездом становится вопрос зарплаты. Тот же Иван Телегин рассказывал, что он играл за 200 долларов в месяц.

— А я слышал, что у него теперь уже другая зарплата, поскольку он подписал контракт с командой НХЛ. Ну да неважно. Вам интересно, какая у меня зарплата?

Если сравнивать с Россией, да, это смешные деньги. Но с другой стороны дом у меня есть, обед у меня есть, вещи есть – всё есть. Мне просто некуда эти деньги тратить. Вот получаю я эти $200 в две недели, а куда их тратить? Ну, позавтракать схожу с ребятами перед игрой.

Какую-то игру себе куплю на XBOX. А больше и некуда.

— Так хорошая игра на XBOX $70 стоит.

— 70 баксов, да. Но ты в эту хорошую игру будешь играть месяц. Говорю вам, мне некуда тратить деньги.

Я сейчас на лето коплю деньги. Мне отец машину подарил на 18 лет. Думаю на ней поездить. Хочу, чтобы у меня деньги были на бензин, чтобы я на ней куда-то мог съездить сам. Пытаюсь скопить достаточно денег, чтобы как можно меньше залезать в кошелёк отца и своей семьи.

У меня ведь ещё сестра маленькая растёт. Я понимаю, что ей сейчас эти деньги намного больше нужны чем мне.

Вы не волнуйтесь, я не бедствую (смеётся).

— Про то, что в России весь детско-юношеский хоккей прокорруприрован насквозь, слышали все. В Канаде же об этом редко говорят.

Но вы ведь должны догадываться, что не везде в ОХЛ платят такие деньги, как в вашей команде. В том же Лондоне, который собирает полные дворцы по 10 тысяч на каждый матч, зарплаты должны быть на порядок выше.

Не зря ведь ходят слухи, что в некоторых командах выдают зарплаты в конвертиках. У вас в Бэллвилле о чём-то подобном говорят?

— Я слышал, что в Лондоне и других командах, платят премиальные за победу. В каких-то ещё командах только за плей-офф доплачивают… Ну, не знаю. Нам тоже обещали, что могут быть какие-то премиальные. А почему и нет?

Это же всегда хорошо за какой маленький кусочек денег побиться. Всем ведь хочется, чтобы их труд оценили, верно?

Вот в этом я не вижу коррупции. Где же тут коррупция? Это просто форма благодарности.

Коррупция – это когда ты платишь команде за то, чтобы там играть.
— Да, но ведь в тех же командах НХЛ игроки получают зарплату в той или иной степени пропорциональной доходам клуба. В ОХЛ же в некоторых командах наблюдаются отклонения в этом плане.

Тот же Лондон один из богатейших клубов в юниорском хоккее, а зарплата у игроков официально такая же, как у вас или Миссиссаге.

— Я в это не верю, что там такая же зарплата.

— Вас перед драфтом наверняка тысячу раз спросят на какого игрока, на ваш взгляд, вы похожи. Предлагаю вам поразмышлять на эту тему заблаговременно.

— Я не знаю, на кого я похож сейчас, но я хочу быть похожим на Малкина и чем-то на Дацюка. Я к этому стремлюсь. Сейчас я не могу себя сравнить с каким-то игроком НХЛ.

Это нереально. Я сейчас ещё никто просто. Я хочу взять от Дацюка его золотые руки.

Таких рук вообще ни у кого нет! И нестандартное мышление Малкина. Я считаю, что он показывает что-то невероятное в этом сезоне. Он просто очень нестандартно мыслит. Такие движения не предугадаешь.

За его игрой я наблюдаю с удовольствием.

— Что такое для вас драфт? Это как и Top Prospects Game – оценка вашего нынешнего уровня мастерства?

Или же просто процедура, через которую надо пройти, забыть и жить дальше?

— Моя цель на этот сезон – быть выбранным в первом раунде. Получится или нет – не знаю. Но я к этому иду. Я считаю, номер драфта много значит. Хотя опять же – там многое зависит от того, какой команде какой игрок нужен.

Это огромный бизнес. Нам игрокам туда даже соваться не стоит. Мы должны играть.

А всем остальным занимаются агенты, скауты и так далее. Я считаю, надо просто играть и всё.

У меня такая неделя, когда я этим себе голову забивал. Смотрел списки драфтов, пытался себя там где-то найти. Потом понял – да что я, как дурак, перед компьютером всё сижу?

Просто играй! Получай от этого удовольствие! Enjoy! (смеётся)

— Есть ли у вас предпочтения на драфте? Вы ведь уже и в США, и в Канаде поиграли. Знаете, где сходят с ума по хоккею, а где нет.

Вот вас возьмёт и Финикс какой-нибудь выберет. Что тогда?

— Конечно, классно было бы попасть в какой-нибудь топовый клуб – Детройт, Вашингтон, Питтсбург. Это класс. Такой герб на груди! Но тогда труднее пробиться в команду НХЛ.

У таких команд ведь ещё куча классных игроков в АХЛ играет. И чтобы попасть в НХЛ, надо сначала ещё и их опередить. А в таких командах, как Финикс или Нэшвилл, полегче, на мой взгляд, пробиться в состав. Там ведь особых звёзд никогда не было. Но это лично моё мнение.

Тут надо выбирать, чего ты хочешь. Я ведь мог остаться в Локомотиве. Сидел бы себе на скамейке, но зато с поездом на груди. А я уехал играть за Серебряных Львов, которые только первый год тогда в МХЛ играли. Мне всё равно, кто меня задрафтует.

Главное повыше. Другой цели на сезон нет.

Читать о спорте еще…

Читайте также: